Художница Даша Скотина – одно из главный открытий 2025 года в стрит-арте Екатеринбурга. Ее уличные рисунки – что-то совершенно новое и непривычное, вызывающее у людей максимально широкий спектр эмоций: от восхищения до ненависти, без преувеличения. Большое количество эмоциональных реакций, конечно, подогревает интерес к художнице, поэтому в зимнюю паузу мы решили сделать большое интервью.

Здесь и далее использованы фотографии из акаунта Даши Скотиной.

— В первую очередь, хочу уточнить, как правильно произносится твое имя?

— Вообще, Скоти́на, и это не прозвище. Так получилось случайно, не потому, что я считаю себя скотиной. Я хотела от этой фамилии раза три уже отказаться, пыталась выбрать новую, не получилось. Не могла ничего придумать, меняла обратно на Скоти́ну.

Как так получилось. Когда мне было 16 лет, мне стало очень смешно во время общения с другом,  он такой приличный, называл меня на Вы. Я опаздывала, и он мне пишет Вконтакте: «Ты где, скотина?» Мне стало очень смешно от слова «скотина», и я Вконтакте сменила свою фамилию на Скоти́на. Потом и в Инстаграме и везде. Кто-то говорит Ско́тина, но фактически это неправильно.

Мне не нравится, что я Скоти́на, но я, правда, не могу придумать какой-то другой вариант.

— В июле 2025 года ты опубликовала свой рисунок с надписью «На стенах рисовать я не собираюсь». Что пошло не так?

— Последние пять лет я говорила всем своим друзьям – а у меня много друзей, которые занимаются граффити – говорила, что граффити – это «минус вайб», что граффити – для тупых. Я так говорила лет в 19, потому что у меня были друзья граффитисты, и меня очень раздражало, какой образ жизни они ведут. Как быдло, на самом деле. Я начала над ними смеяться и говорить, что граффити – для тупых.

В прошлом году, летом у меня был сложный период, и так вышло, что для избавления от негативных эмоций я купила баллончики и пошла рисовать на стенах. Почему-то снова захотелось – лет пять назад я чуть-чуть рисовала, пару граффити. Решила снова начать рисовать граффити чисто из-за стресса. Как-то раз созвонилась со своим другом, тоже граффитистом, который много лет рисует. Он был невероятно пьян (а он прям алкоголик), начал кричать мне в трубку: «Я на стенах рисовать не собираюсь». Мне очень смешно стало, я просто его фразу переписала.

— А, так это не твоя цитата.

— Это не моя цитата, но, по сути, и моя цитата, я говорила друзьям: ребята, граффити – это ужас, зачем вы этим занимаетесь? И говорила также, что сама не буду никогда больше рисовать граффити. Так вот, в тот вечер я пошла и много всего нарисовала. В центре. Нарисовала две-три рыбы, написала странные надписи, строчки из песен.

— В итоге тебе это помогло справиться со стрессом?

— Точно да. Тогда летом стресс закончился, я снова перестала рисовать на месяца два, а осенью ко мне вдруг откуда-то пришло вдохновение – захотелось просто пойти порисовать, на трезвую голову. После двух разов я поняла, что хочу серьезно этим заниматься. В будущем хочу затронуть больше городов и стран.

— То, что ты рисуешь, можно назвать «граффити»?

— Я не знаю. Друзья говорят мне, что я не граффитист, а просто художник. В целом, я так и считаю. В граффити мне нравится идея – что это такое незаконное, что многим оно не нравится. Для меня мои рисунки – это совмещение граффити и искусства. За один выход я рисую 7-8 рисунков – это как будто теггинг. Граффитисты за вечер рисуют 1-2 больших, проработанных куска, либо они гуляют и тегают везде. У меня что-то среднее между тем и тем, и по времени, и по виду.

— Кто тебе нравится из местных граффити-райтеров? Например, я видел твои рисунки рядом с граффити вышеупомянутой команды YSK. Вы дружите?

— Да, я дружу с чуваком из YSK довольно давно – вот, кстати, его граффити мне нравятся.

— А можно его назвать?

— Это Медицин. Мне нравится его творчество – наверное, это можно назвать антистиль.

— У нас было большое интервью, в котором Medicine отрицает наименование «антистиль» по отношению к своим граффити.

— Да? А как он называет?

— Андерграунд.

— Окей. Ну, он повзрослее… Еще нравится команда NPC. Честно, я особо не слежу за граффити, я просто его вижу, но не могу сказать, что что-то жестко мне нравится. Короче, люблю творчество своих друзей.

— Сейчас ты рисуешь, в основном, на Уралмаше. Потому что ты тут живешь или из-за особенного отношения к этому району?

— Я два месяца назад сюда переехала из более «деревенского» места, тут удобно выходить на улицу рисовать. Как только станет теплее, хочу охватить больше районов. Центр весь хотела бы разрисовать. А пока холодно, физически тяжело далеко от дома ездить, да и лень.

— Насколько комфортно рисовать на Уралмаше? Все-таки у района специфическая репутация.

— Конфликтов никаких не было. Бывает, что ездит полиция по ночам – это немного страшно, но везде так. В целом, я считаю, что репутация Уралмаша неоправданная. Уралмаш очень милый, очень уютный, особенно ночью. Здесь много уютных уголочков, невысокая застройка. Уралмаш мне очень приятен как район.

— Ты рисуешь днем или ночью?

— Ночью. Днем могут возникнуть проблемы.

— Ты одна рисуешь?

— Нет, обычно с кем-нибудь.

— Ты рисуешь неких существ, кто они?

— Я точно не знаю, кто это. Лет шесть назад я начала рисовать существ, с описаниями их тел и разума. Потом я захотела отойти от этого… Мои руки выдают некую цветную форму, к которой я добавляю глаза, и получается существо. Я не специально их рисую, они из меня выдаются. Мне слово «существа» не нравится, потому что я использовала его раньше, когда рисовала реальных существ. Я назвала бы их «персонажами». Это какие-то штучки, которые как будто что-то говорят от меня (в основном).

— Надписи возле твоих «персонажей» — это не отсылка к котикам Джаста, которых он часто тоже рисует с надписями?

— Нет, я даже не видела его котиков с надписями. Это отсылка к моим работам на бумаге. Я же, в основном, типа домашний художник. Когда я жила во Франции, у меня начался период, когда ко всем рисункам я начала добавлять текст. Серия из 40 работ, которые я в Париже рисовала, они все с текстами. Я как-то привыкла, что могу что-то дописать к своей работе, довыразить мысль, поэтому и в граффити начала это использовать. Мне нравится элемент некоего общения и возможность что-то еще сказать помимо рисунка. Нравится брать тексты из песен, какие-то выражения, фразы или просто слова.

— Почему твои тексты не на русском языке?

— А вот тоже из-за музыки. Я слушаю музыку почти только англоязычную, и некоторые фразы из нее откладываются. Когда фотографирую свои граффити или выкладываю свои рисунки, хочу делать это в интернациональном формате, чтобы и русский человек смог понять, и иностранец, заглянувший в мой профиль, смог прочитать. До 2022 года мои рисунки неплохо продавались, и в первые пару лет это была чисто иностранная аудитория: американцы, британцы, из Турции покупали. В тот момент я захотела, чтобы мои работы были понятны всему миру. Выбрала английский язык, потому что я люблю английский, песни на английском мне более приятны, нравится английская речь.

— Приведи, пожалуйста, примеры любимых англоязычных песен, исполнителей.

— В последние три недели я слушаю группу Talking Heads, очень много. Слушала Aphex Twin еще, хотя там нет слов, под эту музыку хочется просто подумать. Группу Television слушала недавно.

— Сегодня проходил мимо твоего рисунка на ул. Ильича с надписью «What are you looking for?» – это тоже из песни?

— Нет, это отсебятина. В граффити я пока еще не успела что-то из песен написать. Песни использовались пока только в рисунках. В граффити – в планах 100%. Я даже выписываю себе в телефоне в заметках или на бумажках строчки из песен, чтобы потом их нарисовать.

— Тебе знакомо такое понятие, как баффити?

— Да, я как раз хотела сказать, что все мои рисунки – это не баффити. Я просто люблю формы такие. Некоторые, нарисованные серым баллончиком, реально выглядят как баффити, но это не так.

— Я согласен, что это не баффити. Баффити – это то, что делают коммунальщики, закрашивая нелегальную рекламу или теги, при этом подбирая краску не в цвет фасада. В результате у них получаются иногда интересные фигуры, напоминающие абстрактную живопись. Твой стиль я бы назвал пост-баффити, то есть обыгрывание эффекта баффити. У тебя была цель перекрывать своими рисунками, например, рекламу наркошопов или граффити-тегов, как это делают коммунальщики?

— Нет, не было. Я могу случайно кого-то перекрыть, мне потом говорят: ты опять на ком-то нарисовала. А я реально в моменте могу не заметить. Я подхожу к стене, начинаю рисовать и только потом замечаю: блин, опять! Но я не специально!

— Мне перед интервью скинули вот такой скриншот – это сториз как раз о том, что ты якобы кого-то перекрыла. Что здесь произошло?

— Вот эта оранжевая рыба была нарисована в тот летний период, когда я жестко с ума сходила, мне было очень морально плохо. В один такой день (как раз в тот день, когда я разговаривала с другом по телефону, который «не собирается рисовать на стенах») я пошла и в ближайшем месте от «Нельсона», в котором я сидела, нарисовала рыбу. Я даже не заметила, что я на ком-то нарисовала.

Прихожу через неделю опять в «Нельсон», вижу, что меня перекрыл Fox. Я сижу с друзьями и говорю: там мою рыбу зарисовали, она мне так нравилась! Мой друг дает мне в руки баллончик. У него был с собой из строительного магазина, черный, такой ужасный, и говорит: так иди, закрась его. Думаю: ладно, пофиг, пойду закрашу. И написала ту надпись. Это всё несерьезно, по сути, я так смеюсь над ситуацией. На следующий день еще раз туда пришла, посмотрела и подумала: блин, зачем я это сделала. Не надо было это делать!

— У тебя было общение с Фоксом или Данилом Deswo по этому поводу?

— Нет, но если они это прочитают или когда-нибудь увидятся со мной – я это делала без негатива, ни в коем случае. Просто я немного туплю иногда.

— Ты так честно про себя рассказываешь.

— Если мне какие-то вопросы задают, я не могу нечестно отвечать. Это иногда не очень хорошо для меня складывается, но уж как есть.

— В описаниях твоих более давних рисунков я встречал отсылки на части тела, системы организма, как будто, это писал патологоанатом. Отчего такой акцент на анатомии?

— Сейчас у меня уже нет такого интереса к этой теме, как раньше. А раньше, года до 2020-го, интерес был очень сильный. Почему-то мою голову наполняли такие вещи. Сейчас я меньше об этом думаю, поэтому в своих работах ушла от телесной темы.

Описание к рисунку выше:
«Это серое хж-образное создание состоит из темно-серой махровой кожи. Уже немного потрёпанная, ведь владелец через столько прошел. а в каких местах он был… Внутри тела пустое пространство, чтобы передвигаться было легче. Под лицом, внутри, мозг: планы, траектории и идеи вылетают из мозга и разлетаются по всему телу, целиком наполняя его. На концах заострённые конечности, чтобы ловчее забираться в труднодоступные места, конечностей много, для быстроты передвижения». (2020)

Меня раздражает, что наши души должны быть вот в этом не самом удобном организме, который много чего требует. Тело часто ноет, может заболеть, можно что-нибудь сломать – меня очень сильно это бесит, я хочу быть выше этого. Хочу меньше думать о своем организме, но приходится, потому что, будучи человеком, иначе никак.

— Почему очень заметным элементом твоих рисунков являются глаза?

— Глаза – зеркало души… Я люблю смотреть людям глаза, хотя у меня есть проблема со зрительным контактом. Не могу долго в глаза смотреть. Мне очень нравятся человеческие глаза, они бывают добрые, бывают слегка пустые (светлые глаза бывают довольно пустые). Нравится наблюдать за поведением глаз людей, которые мне приятны и близки. Нравится смотреть, у кого какой цвет глаз, у кого какие особенности глаз: у кого-то полузакрыты, у кого-то ярко раскрыты. В рисунках, особенно, в последних и в будущих я хочу максимально прорабатывать глаза, делать их еще более реалистичными. Раньше мне хотелось стилистически их упрощать, теперь хочу максимально их раскрывать, то есть добавлять цвет и детали радужки, разные зрачки и т.д.

— Ты описывает свою технику рисования как «micro dots» («микро-точки»). Что это такое?

— Пастель наносится на лист, особым образом обрабатывается, и за счет фактуры листа и самой пастели получаются микро-точечки. Потом еще карандашом дополняю тени.

Техника micro dots.

— В видеоинтервью ты рассказывала, что училась в Дягилевке (Лицей искусств имени С. П. Дягилева) и в Шадре (Художественное училище имени И.Д. Шадра), но не закончила обучение ни там, ни там. Как так получилось?

— В Дягилевке я училась не как все нормальные люди. После четвертого класса я ушла из блока ИЗО – почему-то оно начало меня раздражать. Я уговорила родителей и бабушку, чтобы меня забрали из блока ИЗО, и с пятого класса я ходила только на первую часть и потом ехала домой. Там как устроено: сначала ты на обычные уроки ходишь, после них идешь на ИЗО каждый день, а после девятого класса получаешь художественный диплом. В девятом классе я смотрела на своих друзей, одноклассников: «Ого, они ходят на блок ИЗО, они прикольно рисуют, скоро у них будет диплом». Меня снова зацепило рисование. Я хотела пойти в 10-ый класс, но меня отчислили из-за того, что в 8-9 классах я творила всякую муть – например, палатку в школе ставила. Не что-то плохое, я никого не била, просто всякую хрень делала. Директор сказал: мы не берем Дашу в 10-ый класс. Они не имели права так сделать, но они это сделали. Выгонять меня было не за что, у меня были средние оценки.

Учиться-то дальше надо, и я пошла в Шадр. Там я протянула только четыре месяца, потому что я не могла выносить давление преподавателей. Мне говорили: «Не сделаешь домашку по рисунку – мы тебя до просмотра не допустим». Я терпеть не могу, когда кто-то на меня давит, когда меня заставляют что-то делать. Я поняла, что больше не хочу так учиться. Сказала родителям: «Пожалуйста, можно я сейчас уйду, а потом обязательно пойду еще раз учиться?» Но я сразу знала, что больше никуда не пойду. В другой стране, в другом образовательном учреждении, может быть, я бы продержалась пару лет. Тут я протянула 4-5 месяцев – и всё, я больше не могу.

— Получается, ты самоучка?

— Получается, да.

— На тебя повлиял кто-то из мастеров мировой живописи?

— Нет…  Где-то в 2019 году мне очень нравилась Фрида Кало, но я никогда не цепляла ничего из ее работ. Меня восхищало, что женщина болела всю жизнь и рисовала такие прикольные картины. Есть художники, которые мне нравятся, но я никогда не хотела у кого-то хоть что-то брать. Не хотела ни на кого ориентироваться.

— Как тебе удалось пожить в Париже и Лондоне?

— Мне нравятся другие страны, мне интересно в них пожить. В Лондоне я пожила только два месяца. В 2014 году, когда я была еще подростком, съездила с бабушкой в Лондон. Когда мне исполнилось 20, захотела одна съездить. Подкопила денег с искусства, съездила, думала даже переехать – не получилось. Слишком молода была. Да и желание было не слишком сильное, видимо.

В Париже я побывала в 2022 году. До 2022 года у меня были довольно хорошие деньги, я решила переехать с концами, сначала уехала в Португалию, потом — во Францию по совету моего друга Ромы Бантика. Он нашел там пару вариантов помощи для художников. Ничего подобного я больше нигде не нашла, поэтому решила ехать во Францию. Приехала, пожила какое-то время, месяцев восемь, потом снова уехала в Португалию, потом в Армению – там мне не понравилось. Вернулась в Париж, протянула еще месяцев восемь – и всё. Пришлось домой вернуться, потому что не было уже сил ни моральных, ни физических. Весь этот период занял два года.

— Екатеринбург – твой родной город?

— Да.

— Ты планируешь здесь и дальше жить?

— Екатеринбург точно не воспринимается как город на всю жизнь. Но я его люблю. И очень хорошо отношусь к Екатеринбургу, намного лучше, чем к Москве или Питеру.

— Давай перейдем к самому интересному. Я нашел много хейтерских комментариев про твои уличные рисунки в одном популярном телеграм-канале. Предлагаю тебе в нашем интервью на них ответить. Я выбрал три наиболее адекватные и без оскорблений.

— Давай.

— Вот первый.  «Я не понимаю, как эти Граффити вписываются в наш город. Эти рисунки ведь ничего не передают, ни историю, ни культуру нашего города. Почему жилые дома должны быть разукрашенными стоять вообще».

— Я эти комментарии тоже видела. Если честно отвечать, то я вообще не понимаю, почему существуют люди, которые об этом задумываются. Почему эта женщина не понимает, что рисунки на стенах – это просто личное творчество, для рисования которого были выбраны стены на улице.

— От себя добавлю вопрос: то, что ты делаешь – это не вандализм?

— Все-таки, наверное, это вандализм. Я же говорила, что мои работы близки к граффити, а граффити – по сути, это вандализм. И искусство. Потому что в обычной жизни я художник.

— Второй комментарий. «При всем уважении, но моя 11 летняя дочь рисует красивее, но она не закрашивает здания, отдавая предпочтения бумаге, холсту». (Показываю на телефоне рисунок дочки).

— Сразу хочу сказать, что рисунок некрасивый. Дочери желаю успехов, чтобы в будущем она начала рисовать лучше. Я в 11 лет тоже примерно так рисовала. Вот когда она вырастет, кем она станет? Художником или пойдет учиться на какого-нибудь бухгалтера? Интересно было бы посмотреть.

— Третий комментарий. «Даша, не надо портить фасады объектов культурного наследия!»

— Честно, я очень плохо разбираюсь, какие здания являются объектами культурного наследия. Когда я иду рисовать, смотрю на стены как на потенциальные места для моих будущих работ. Я не думаю так: «Хм, какой интересный исторический дом! Хочу его испортить». Так никогда не бывает. Я просто вижу стену и думаю: «О, отличный вариант!» Никогда не порчу исторические здания специально. Это чистая случайность.

— В завершение – несколько вопрос из нашего чата. Почему ты не рисуешь цветочки или котиков?

— Я часто рисую и котиков, и цветочки у себя дома. В граффити тоже собираюсь их порисовать. На бумаге часто их рисую, а на стенах пока не успела. Так что обязательно котики и цветочки будут, в моем стиле, с моими надписями.

— Хотела бы ты сделать фотовыставку своих работ?

— Думаю, да. Было бы круто. Скоро в «Нельсоне» у меня выставка будет, там будет один большой холст, на котором я нарисую свое граффити баллончиком. А насчет фотовыставки – сначала много работ надо сделать.

— Как ты относишься к тому, что твои работы закрашивают, перекрывают?

— Мне без разницы, я прекрасно понимаю, что на следующий день я могу уже не увидеть свою новую работу. Это база. Всегда всё закрашивают.

— Планируешь ли ты рисовать на гаражах, трансформаторных будках?

— Готова на чем угодно, главное, чтобы была нормальная стена. Более-менее ровная. Мне не нравятся стены со странными покрытиями, слишком бугристые, слишком текстурные. Я люблю, чтобы было ровно и довольно чисто вокруг. Это идет от рисования на бумаге, потому что я рисую на чистом листе. И на улице мне нужны чистые места. Если это будет будка – с радостью на ней порисую.

— Нравится ли тебе, что твои работы иногда вызывают у людей негативные эмоции?

— Мне это не то, чтобы не нравится – меня это удивляет. Я не понимаю, откуда в людях столько злости и негатива к чему-то настолько примитивному. Я ведь рисую что-то очень простое, доброе, и когда это вызывает у людей негатив – меня это реально удивляет. Каждый раз я понимаю, что вокруг меня много злых и странных людей. Я бы даже сказала, что меня это немного пугает. Я не хочу чувствовать никогда никакой агрессии в свою сторону, особенно в живую. В общем, я негативно отношусь к таким людям и к таким комментариям, я считаю, это их ненормальными и неадекватными.