После интервью с ТОНУ через некоторое время со мной связался его товарищ – начинающий граффитист с ником Parker. Написал с просьбой сделать с ним интервью – так сильно ему захотелось о себе заявить. Просьба поставила меня в сложное положение. С одной стороны, я совершенно не знал, о чем с ним разговаривать. О чем спрашивать человека, если про него буквально ноль информации? С другой стороны, почему бы не пойти навстречу молодому человеку. Не могу похвастаться, что у нас получилось захватывающее интервью – оно представляет ценность больше с антропологической точки зрения, как материал, в какой-то степени раскрывающий образ мышления 18-19-летних граффитчиков, вращающихся в околомаргинальной среде. Для любителей андерграундного треша этот материал, пожалуй, точно будет интересен.

Мы разговаривали во время прогулки по Сортировке, нас сопровождал ТОНУ, который иногда вставлял свои комментарии.

— Итак, зачем тебе это интервью?

— Я хочу показать себя в этой культуре, показать, на что я способен. Показать вообще, что я есть. Я выбрал антистиль, потому что это новая ветвь в граффити, не то что бабл-дабл, вайлдстайл – это уже всё задрочено. Новичкам хотел бы посоветовать не употреблять, не воровать.

— Но ты сам то и другое делаешь.

— Так это Сортировка… Типа, это не мы такие, а жизнь такая, ха-ха. Мы же не говорим, что это хорошо.

— Что самое трешовое из того, что с тобой происходило?

— Самое трешовое – это драки. Я – уголовник, я сидел, хотя срок маленький. Мужчине череп сломал.

— Он живой?

— Живой. Тот мужик просто вел себя неправильно, много разговаривал, много поучал. А так, я кандидат в мастера спорта по кикбоксингу в категории К-1 Свердловской области, первый юношеский разряд. Пришел в спорт из-за старшего брата, я и ник его взял – он начинал его рисовать, я продолжил.

— Ник Parker как-то связан с персонажем комиксов?

— Нет, никак не связан. Для меня этот ник – память о брате, на тот момент, когда он уехал на СВО. Показывая себя, я вспоминаю его.

— Тренеры знают, что ты употребляешь?

— Не знают.

— Как так, по тебе же видно?

— Просто перебарщивать не надо, меру знать.

— У тебя есть желание выбраться из той ситуации, в которой ты сейчас находишься?

— Да. И просто выехать из Екатеринбурга.

— Как насчет реабилитационных центров?

— Ой, это всё фигня. Там из людей овощей делают, пихают в тебя эпилептики, антидепрессанты. Насколько я знаю, они там борщат с дозами очень сильно. У меня много знакомых, которые полежали в реабилитационном центре, вышли еще хуже.

— Допустим, ты о себе заявил. Но надо бы и что-то еще показать. Чем примечательны твои граффити?

— Я только недавно залетел в движуху с двух ног, поэтому у меня кусков пять только есть.

— Кто повлиял на твой стиль?

— Самые первые, на кого я начал смотреть, это Векман, а из нашего города это Бога, YSK, ТОНУ – мы с ним давно дружим, уравновешиваем друг друга, он более буйный, а я более спокойный. Вообще с маленького возраста дружим, одиннадцатый год уже. Сейчас у нас есть планы развивать нашу crew – LTS, Lil Toys.

— Почему ты называешь свой стиль антистилем?

— Потому что я выхожу за границы правил. Выхожу за объем человеческого мышления.

— И почему это называется антистиль?

— Антистиль – это же выход за рамки…

ТОНУ: У всех по-разному. Кто-то рисует нечитаемые буквы, перебарщивает с закорючками – почему бы это не назвать антистилём?

— Мы считаем это антистилем, потому что это чисто наши формы, наши фишки. Мы это считаем за антистиль, вот и всё.

Куски Паркера

— Расскажи про свой тюремный опыт.

— Ну, это всё плохо. Питания и условия в целом – для «малолетки» очень плохо. Если сделаешь ошибку, нарушишь правила, сразу нелюдем становишься для них (для надзирателей – прим.ред.).

— Ты совершал такие ошибки?

— Да, к сожалению. Когда меня увезли после того, как сломал череп мужику тому, со мной обращались, как с животным.

— Расскажи про свою семью.

— У меня нет отца с 9 лет, постоянно драки были с ним. После ухода из семьи никак не выходил на связь. Мужчину во мне выращивал мой старший брат. По крайней мере, старался. Старший брат – такой человек, который не живет по писаным правилам, и мне такого же не хочет.

— Как ты собираешься избавляться от своей зависимости?

— Спорт. Спорт мозги на место вставляет. И уход от общества тоже, когда наедине с собой остаешься, иначе начинает давить мораль, а мораль – это самое страшное чувство, которое есть у человека, животный страх. Мораль давит очень жестко. Общество очень сильно влияет.

— Граффити тебе помогает в развитии или еще сильнее тянет на дно?

— Еще сильнее тянет. Иногда помогает отвлечься. А в моменте, когда гуляешь с граффитосами, а они большинство употребляют, и тебя тоже тянут. Есть же поговорка… С кем поведешься, того и наберешься.

— Чем ты увлекаешься помимо граффити?

— Я биты собирался писать в стиле Паши Техника. Но я пока в раздумьях.

— У тебя какое-то образование есть?

— Да, среднее. Среднестатистическое, ха-ха. Да просто школу закончил. Сейчас в колледже.

— На кого учишься?

— ЧПУ станки.

— Где ты берешь деньги на жизнь?

— Работа, воровство, всякие темки районские.

— Что за работа?

— Подработки всякие, заявки, доставка.

— К воровству тебя ТОНУ привел?

— Нет, я его.

ТОНУ: Он меня подтянул, да.

— Он рассказывал, что его ловили, а тебя?

— Меня очень хорошо ловили, много раз. 158-я, часть 4.

— Тебя отмазывали?

— Меня нет, сам отмазывался.

— Это как?

— Обман. Ложные данные. Очень легко уходить от наших дядей полицейских.

Я попросил Паркера показать какую-нибудь его работу на району, ребята привели меня к машрутке, которую они разрисовали совсем недавно.

— Это заброшенный автобус?

— Нет.

— А как он дальше будет ездить в таком виде?

— Он один раз скатается по городу и его забаффают. Но он второй день уже стоит, странно. Должен на маршрут выйти.

— Это же вандализм, у тебя внутри есть какие-то колебания, хорошо это или плохо?

— Нет, ха-ха.

ТОНУ: Это всё было сделано не в трезвом состоянии. Увидел, залез, сделал, ушел. Бывает, ночью совесть давит, типа, зачем я это сделал? Сам себе говоришь, что не будешь больше этим заниматься, а на следующий день опять идешь, транспорт фигачишь.

— (Паркеру) А у тебя такое бывает?

— Да, бывает. Часто, почти каждую ночь. Я же говорю, мораль – самое жесткое чувство. Я еще считаю, что любви не существует. Бывают чувства, влюбленность, а далее – ничего.

— В любовь ты не веришь, а в бога?

— Я верующий. Я верю в бога. В церковь хожу, но я не крещеный, потому что родители в детстве не захотели крестить, а так я со старшим братом иногда хожу в церковь, молюсь, ставлю свечки.

— У тебя были ситуации на грани жизни и смерти?

— Несколько раз было. Когда совсем маленький был, меня чуть не сбили. Выбежал на дорогу, машина на очень большой скорости в бок повернула, врезалась. Второй раз – при драке. Знаешь, в подъездах такое стекло бывает, армированное, с проволокой внутри. Я в такое стекло врезался, у меня в полтора сантиметра разрезы были на локте. Почти два литра крови из меня вышло, на скорой увезли. Я не боюсь смерти. Если я умру, значит, я сделал всё, что от меня нужно было. Сделал всё, что мог. Жизнь по-своему прекрасна. Всё будет хорошо.