Далеко не каждый уличный художник может похвастаться собственной художественной вселенной, и у Хавока она есть – называется «ХВК Инкорпорейтед». Кто такой Хавок? Для  любителей  граффити и андерграундного искусства это псевдоним художника с узнаваемым мрачноватым стилем, который проявляется в уличных рисунках, на холстах, в фигурках. Это интервью позволит вам узнать его с неожиданных сторон и покажет его как человека настолько удивительного, что вы не могли и представить. Философ, бизнесмен, творец, проводник между мирами. Перед встречей он обещал показать мне свою лабораторию. Я ожидал увидеть небольшую мастерскую, а попал в настоящую фабрику! Давайте же посмотрим на мир Хавока.

— Начнем с цитаты из твоего телеграм-канала: «ХВК – это шутка. Но все очень серьезно». Как это понимать?

— Чтобы понять, что я имею в виду, нужно разобраться, что я из себя представляю. Или как я сам себя представляю. Мой псевдоним, Хавок – это я и есть. Есть HVK Inc. – история про корпорацию, которую я придумал и которая живет в моей голове. Это некий лор (от англ. Lore – предыстория, история формирования личности, — прим.ред.) о том, как я появился и откуда берется мое творчество. Я очень люблю разную конспирологию: тайные общества, заговоры корпораций и прочее. Я, конечно, с иронией к этому отношусь, мне нравится вайб чего-то секретного, чего-то «не для всех». ХВК – это как бы «зловещая» корпорация, существующая в параллельной реальности, которая создала меня и управляет мной. Я являюсь посредником (правильнее сказать – медиатором) между целями и задумками этой корпорацией и нашим миром, изображая ее образы разными способами: на стенах, в картинах, в фигурках.

— Подожди, ты сказал, что ты придумал эту корпорацию, а сейчас говоришь, что она тебя создала и контролирует.

— Она придумала меня, я придумал ее, как-то так.

— А что раньше появилось: яйцо или курица?

— А вот есть ли однозначный вопрос на этот ответ, ха-ха!

— Как давно у тебя появились эти образы?

— Обычно граффитчики появляются из хип-хоп культуры. Я же появился из метал-хардкор-рок-музыки. Это мое детство. Мои образы сильно коррелируют с обложками рок-групп. Посмотри, например, Iron Maiden, Kreator, Black Sabbath. Раньше я слушал такую музыку, это было время, когда я формировался как личность, поэтому образы у меня с черепами, чертями, дьяволами.

— В каком году примерно это было?

— Это было, когда я начал заниматься граффити – в 2008 году.

— У тебя были какие-то детские травмы, связанные с этими мрачными образами? Может быть, они снились в ночных кошмарах.

— Скорее, нет. Никаких особых травм не могу у себя отметить. У меня было довольно спокойное детство, но у меня были странности, из-за которых бабушка однажды водила меня к психологу, еще до того, как начал заниматься граффити. Я рисовал в альбомах, и мои сюжеты показались ей странными. Она забила тревогу, консультировалась с одним психологом, к которому меня в итоге привели. Он поговорил со мной и сказал, что у меня все нормально, отклонений нет. Хотя я рисовал всякую дичь, расчлененных человечков, могилы. Моей любимой игрушкой был пластилин. Просто пачка цветного пластилина. Из него я создавал свою вселенную, свои игрушки, а обычные игрушки были мне неинтересны, я их уничтожал различными способами.

— Сжигал?

— Да, сжигал, мог петардой взорвать, порезать секатором. Издевался над ними.

— А дальше это не заходило? Животных не мучил?

— Нет, ни в коем случае! Никого никогда не обижал, я дрался-то один раз в жизни, тогда палец повредил – смотри, на место не встает. Я вообще не злой, не конфликтный человек. Часто сталкиваюсь с тем, что люди судят обо мне по моему творчеству, думают, что я страшный тиран или маньяк. На самом деле, абсолютно нет. Просто такой образ.

— Почему ты сохраняешь анонимность?

— В первую очередь, ради образа. Это даже не образ, а часть меня. Я же не скрываюсь и не прячусь, вот мы с тобой встретились, ты увидел мое лицо. То, что я демонстрирую под маской Хавока – это другая личность, она связана со мной, но у нее есть свое лицо.

Здесь и далее использованы фото из акаунта Хавока.

Мы подъехали к огромному цеху, расположенному в промзоне где-то между Уктусом и Елизаветом.

— Мы сейчас пойдем в твою лабораторию?

— Можно и так сказать. Идем!

— (Заходим в цех) Расскажи, что это за место?

— Мы пришли в нашу мастерскую. Начну с того, что у меня архитектурное образование, я занимаюсь производством малых архитектурных форм, изделий из металла. Территория от той стены до станка – это всё моя мастерская.

— Она тебе принадлежит?

— Да, это наш бизнес с отцом, примерно 10 лет мы вместе его развиваем.

— Семейный бизнес?

— Да, но это не та история, когда папин сынок получает всё готовое. Мы с ним вместе создали эту мастерскую.

Фото из цеха-лаборатории Хавока.

— Я вижу, как ваши рабочие делают огромную металлическую штуку – что это?

— Это смокер. Коптильня для мяса.

— Такая большая?

— Да, это будет шоу-проект. Я решил попробовать себя в чем-то новом, пропустив это через призму своего творчества. Хочу попробовать покормить людей. Сейчас я создаю смокер, чтобы коптить мясо и в дальнейшем, возможно, открыть свое заведение. Хотелось бы натянуть на этот проект свою вселенную и назвать заведение «Вкус хавочка» (у меня есть одноименная картина на эту тему). Но пока сам не понимаю, насколько адекватно это будет.

— Это будет хит! У тебя же был похожий проект, довольно успешный – коллаборация с баром «Самоцвет». Там вроде вся партия сундучков с твоими фигурками хорошо разошлась.

— Мне кажется, могло быть лучше. Люди отреагировали неоднозначно. Когда я общался с ребятами, которые пришли на запуск продаж, они говорили, что если бы они могли  гарантированно получить определенную фигурку, то 100% купили бы. Многие не решились купить, в том числе, потому что ценник высокий был и не было гарантии, что получат понравившуюся фигурку.

Коллаборация с баром «Самоцвет».

— Если ХВК – это корпорация, значит, в ней есть и другие персонажи кроме Хавока?

— В корпорации ХВК есть определенная иерархия. Есть главный босс – персонаж, который нигде не появляется, он общается с миром только через посредника. Он руководит всем процессом и управляет мной. Есть персонаж Мегатонна, через которого корпорация ХВК общается со мной, своего рода антенна. Я однажды решил пообщаться с нейросетью, рассказал ей свою историю, она начала расшифровывать ее с точки зрения психологии. Нейросеть охарактеризовала Мегатонну как аллегорию, олицетворяющую тяжесть моего разума, из-за чего я не могу выразить себя. Может быть, сделаю когда-нибудь Мегатонну в реальном размере.

— Ты говорил про босса ХВК корпорации, который тебя контролирует. Как это происходит?

— На самом деле, вся эта история у них работает немного косячно. Связь постоянно прерывается. У меня есть персонаж, которого я называю Доуп Амэн, роботообразный монстр с шипами. Он всячески пытается навредить связи, сделать так, чтобы планы HVK Ink не осуществились.

Доуп Амэн.

— Доуп Амэн – главный антигерой в твоей вселенной?

— Да, и в то же время это олицетворение лени, если говорить обобщенно. Все мои персонажи что-то олицетворяют. Клоун, который является маскотом «Вкуса хавочка» — это чревоугодие. А я очень люблю поесть. Даже пожрать, чтобы прямо навредить себе. Мои недостатки выливаются в образы, с которыми я борюсь, и когда я их показываю, мне уже не так тяжело с ними бороться. Так вот, Доуп Амэн – главный отрицательный персонаж, хотя все мои персонажи выглядят как отрицательные…

— Но таковыми не являются.

— Не являются. Сейчас у меня есть Фукака, до этого был Хагай, он стал Фукакой, когда обзавелся шерстью. Сейчас он главный герой, маскот меня как такового. Тот самый персонаж, который борется со злом, доктором Доуп Амэном, страшными клоунами, ВИПКами («вышедшими из-под контроля»). ВИПКи – это Хамоны. Есть покемоны, а моей вселенной это Хамоны. Из-за вмешательства Доуп Амэна в процесс связи корпорации со мной в их вселенную врываются монстры Хамоны, которых я часто и изображаю на стенах.

«В.И.П.К. — вышедший из под контроля, крайне нестабильная и неконтролируемая форма Хамона. Существо достигнувшее максимальный формы агрессии, поражает свою нервную систему и больше не может вернуться в спокойное состояние. Данный объект имеет способность прятаться в самых неожиданных местах, будьте осторожны он может быть где угодно». (из тг-канала ХВК Инкорпорейтед)

— Обитатели вселенной, контролирующие тебя, могут заставить тебя сделать что-то, что тебе не нравится? Можешь ли ты взбунтоваться в этом случае?

— Вряд ли кто-то может заставить меня делать что-либо. У меня с детства такой характер. Если мне что-то не нравится, я не буду это делать.

— Бывало такое, что корпорация просила тебя сделать то, что тебе не нравится, и ты отказывался?

— Скажу так: вся моя жизнь, по сути, спроектирована этой корпорацией. Всё, что со мной происходит – это буквально план корпорации, который мне же и демонстрируется. Я вот задумываюсь над таким вопросом: чем история создания меня отличается от историй создания человечества, которые предоставляют нам религии? Они точно так же кем-то когда-то придуманы, пропущены через призму чьего-то сознания. Мы же можем поговорить о религии?

— Конечно, почему бы и нет.

— Вот смотри, если мы возьмем Библию, она писалась когда-то в какое-то время. В то время сознание человека было ограничено теми условиями, в которых он существовал. Тогда не было, допустим, современных технологий. Как человек, не знающий о космических ракетах, мог описать нечто увиденное в небе? Скорее всего, он будет использовать понятные для людей той эпохи образы. Что-то спустившееся с неба он назовет «ангелом», а пролетевшую ракету – «драконом», например. Я не отрицаю, что раньше у людей могли быть контакты с чем-то… неизвестным. Возможно, именно такие контакты были описаны в Библии или других древних книгах. Так что можно ли меня осуждать, что я живу в собственной вселенной?

— Кто-нибудь осуждает?

— Пока не встречал таких.

— А близкие, родственники, родители?

— Только поддерживают.

— У корпорации есть некая глобальная цель, которую она пытается реализовать через тебя?

— Корпорация воссоздает себя посредством меня. Я – ее руки. Они не могут больше никаким образом повлиять на этот мир – только через меня. У корпорации есть одно большое желание – парк аттракционов, что-то типа Диснейленда. Не знаю, получится ли у меня это сделать, но я ставлю себе такую задачу. Звучит громко, но это мое больше желание в жизни.

— Я бы на это посмотрел!

— Вот есть Диснейленд, у него есть своя история, свои персонажи. У меня тоже есть свои персонажи, они также хотят существовать в физическом воплощении. Кстати, я в 2017 году ездил в Америку по программе Work and Travel, в Южную Каролину, город Мертл-Бич. Поездка очень сильно расширила мой кругозор. Я испытал множество культурных потрясений. Даже можно сказать – культурный шок. Я работал в клубах, в которых тусовались черные. Все истории, о которых рассказывают рэперы, я их мельком прожил. Поездка оставила на мне очень яркий отпечаток. И тот смокер – это ведь тоже американская история. Я сейчас всё это рассказываю и понимаю, что моя жизнь имеет некий сценарий, всё взаимосвязано. Поэтому у меня и есть ощущение, что я живу под контролем корпорации.

— Если есть сценарий, то знаешь ли ты, что будет дальше в твоей жизни по этому сценарию?

— Точно не могу сказать, что будет дальше, но скорее всего это будет масштабирование того, что есть сейчас. Если говорить про смокер, то это некий общепит, который будет существовать под знаменем моей корпорации. Любая корпорация – это глобалист, монополист. Наверное, к чему-то подобному я и стремлюсь.

— То есть это модель корпорации наподобие Диснея, где есть и Диснейленд, и киностудия, и индустрия мерча и т.д.?

— Ну да. Моя фантазия абсолютно безгранична, я бы хотел, например, фильмы снимать. Однажды отец меня спросил: чем бы я занимался, если бы мне не нужно было зарабатывать деньги? Если бы у меня было неограниченное количество денег. Я бы занимался творчеством. Имея неограниченные ресурсы, я бы начал снимать фильмы.

— Ты ведь их уже снимаешь. Наверное, видеоролики про Фукаку можно назвать фильмами?

— Ну, может быть…  Но они не фиксируются на кинопленке.

— И на Кинопоиске их нет.

— Ага. В будущем я хотел бы именно так развиваться.

— У твоего будущего аналога Диснейленда есть название? Типа HVK World или HVK Land.

— Возможно, так и будет. С другой стороны, это подражание, чего я стараюсь избежать. В общем, пока не знаю, инструкция еще не зашла. Все должно происходить постепенно, не нужно перескакивать, иначе нарушится баланс. А баланс в мире должен быть.

— Все эти амбициозные планы привязаны к Екатеринбургу или они более глобальные?

— В целом, я не привязываюсь к какому-либо месту, но сейчас я не вижу своего существования где-либо кроме Екатеринбурга. У меня была возможность остаться в Америке, пусть и нелегально. У меня были мысли об этом, но я решил вернуться сюда. Переезжать в Москву я не вижу никакого смысла, я вижу смысл только масштабироваться туда. Три дня назад мы с женой вернулись из Санкт-Петербурга, мне там комфортно, но ехать туда жить и там что-то начинать – я бы не хотел. Там можно обкатать какой-то творческий проект, например, устроить выставку. Я кстати ни разу в жизни не делал выставку, что странно. Хотя на данный момент я, пожалуй, не достоин персональной выставки.

— Чем Екатеринбург лучше других городов, на твой взгляд?

— Мне нравится, что в Екатеринбурге есть баланс. Здесь всё – по сезонам. Если зима, то это зима. Если лето, то это лето чаще всего. Мне нравится, что здесь мы стоим на твердой земле, по сути, на скале. Здесь нет землетрясений, бешеной жары, лютого холода. Мы – в центре. Туда – слишком Европа, туда – слишком Азия.

— Почему ты сейчас реже рисуешь граффити?

— Очень много времени требует производство, я ведь и людей кормлю, которые у меня работают. Рисую реже – не значит, что бросил. Просто сейчас вектор в другую сторону поворачивается. Всё, что делается, делается во благо корпорации. То бишь меня.

— В прошлом году у тебя была прикольная коллаборация со Скрепой, получилось сочетание абсолютно противоположных стилей. Как это случилось?

— Просто списались, договорились встретиться, порисовать. Мне было интересно, Скрепа – представитель другого поколения, он молодой. Вообще, поколение, к которому принадлежит Скрепа, оно какое-то благородное, правильное.

Хавок & Скрепа

—  Я бы сказал, далеко не все, и Скрепа – скорее, исключение.

— Возможно. У меня двоюродный брат примерно того же возраста. У них другие ценности, они не пьют – для них это не круто, как было в моей молодости, когда было круто бухать, слоняться по улицам и прочее.

— У тебя есть друзья в сфере граффити?

— Floyd – мой самый близкий друг. Он рисует шрифты, я же рисую, в основном, персонажей, а шрифты для меня – второплановая вещь. Для меня образ существа намного сильнее, я через него могу передать эмоции лучше, чем через буквы.

Больше всех из творческой среды мне импонирует Гошан. У нас есть общий знакомый, который занимается татуировками, он открывал свою студию, и мы нарисовали ему черно-белую картину: персонаж Гоши выдавливает чернила в крышечку, куда макают иглу для татуировки, и из этой крышечки вылезает чернильный монстр и делает ему татуировку на мозгах. Вот, только одна совместная работа.

— Кстати, у многих твоих персонажей в граффити мозг как бы открыт, не защищен черепом. Есть ли в этом проекция, например, твоей ранимой натуры?

— Интересная интерпретация, но я не люблю пояснять свое творчество. Я художник, я так вижу и чувствую. Если ты видишь в этом мою ранимость, пусть так оно и будет.

— Тебя кто-нибудь учил делать граффити в самом начале?

— Всё началось благодаря моему старшему двоюродному брату. Когда началась эпоха игры Getting Up, его затянуло, а я как младший брат потянулся за ним. На меня повлияла не столько игра, сколько брат.

— Какой у него ник?

— Он писал что-то типа Mike. Он недолго этим занимался… Однажды мы пришли рисовать на каком-то гараже посреди дня, на нас вызвали полицию. А я вообще молодой был, лет 9, я уже на тот момент рисовал, псевдоним другой был – даже не скажу какой, мне стыдно за то, что я тогда рисовал, ха-ха. Это были даже не шрифты, а какие-то формы или символы, подобные буквам. Так вот, мы рисовали, приехал бобик, вылетает полицейский и бежит за нами, как будто мы жесткие преступники. Догоняет нас, хватает, тащит в бобик, мы едем в отделение, где нас пугают: «Всё, вам капец! Посадим в тюрьму!» Брат хоть и старший, но его это очень сильно напугало, и с тех пор он почти не занимался граффити. На меня же это особо не повлияло, я продолжил.

— Чем всё кончилось?

— За нами приехал дед , у него в отделении был знакомый, который встретил его: «Владимир Михайлович, что вы здесь делаете?» «Да вот, ребята рисовали» «Да фигня, сейчас отпустим». У нас уже хотели отпечатки снимать, потом говорят: «За вами пришли». И отпустили без всяких протоколов.

— Позже у тебя были контакты с полицией?

— Тьфу-тьфу-тьфу, нет. У нас в Екатеринбурге, если ты рисуешь в адекватном месте (не на памятнике архитектуры, например), то проблем не будет, даже в оживленном месте в центре города. Однажды ко мне приехал фотограф из Тюмени, предложил порисовать. Мы приехали к Макаровскому мосту, где сейчас работа Стенограффии, часов в 12 дня спокойно порисовал. Никто слова не сказал. Хотя я был в маске, может, моя маска пугала людей.

Фото: Слава Miserable.s

— Тот твой рисунок перекрыла Стенограффия, как ты к этому относишься?

— Меня это никаким образом не задело. Им же эту стенку официально предоставили. Не буду же я идти войной на Стенограффию. К тому же у меня хорошие отношения с Костей Самычем (Константин Самое, один из основателей Стенограффии – прим.ред.), я ему очень благодарен. Сейчас Стенограффия – большой фестиваль, а когда-то он был более приземленный, более стритовый. Кажется, в 2014 году я отправил заявку со своими картинками, Костя Самыч посмотрел и сказал: по-любому надо делать. На парковке Гринвича он предоставил мне место, краски.

— То есть фактически ты поучаствовал в Стенограффии?

— Так и есть. Потом я еще пробовал поучаствовать, но уже не дотягивал. На следующий год моих скиллов уже было недостаточно. Как получилось, так получилось, вообще не парюсь.

— Сейчас твой самый актуальный персонаж – это Фукака. Как он появился?

— Ох, как меня триггерит, мне нужно об этом сказать! Начну с самого начала. Однажды мы собрались с ребятами порисовать в гаражах возле той самой Стенограффии, были Элши, Skea, Труба приехал, мы заехали в мастерскую к Снегу, взяли краску. Я пытался порисовать, но как-то не пошло, настроения не было. Очень сильно расстроился, сказал ребятам: я поехал. Заехал в салон для художников, купил кусок пластилина. Нарисовал эскиз персонажа, решил его слепить. Хотелось придумать маскота, который всеобъемлюще демонстрировал бы меня — так получился Хагай, как я его называл сначала (имя Хагай образовано от Хавок и Guy, то есть «парень»). На 900 подписчиков в моем Инстаграме я придумал зажечь бенгальский огонь в руках у Хагая. Бенгальский огонь начал гореть, и фигурка поплавилась. Начал ремонтировать, и получилось еще лучше, чем в первый раз. Понял, что нужно делать фигурку из более прочного материала, который сохранит ее форму – из пластика. Что я и сделал.

Есть такой Kaws (известный американский художник и дизайнер, тоже изготавливает фигурки – прим.ред.), техническое исполнение его фигурок для меня было непонятным. Мне нужно было понять технологию. Я как производственник понимаю, как делаются многие вещи, а как делаются его фигурки – не понимаю. В итоге, сделал по-трушному: сначала изготовил матрицу, отлил фигурку из пластика. Получившуюся фигурку начал шлифовать, покрывать грунтом, снова шлифовать, чтобы она получилась супергладкой, как будто на заводе сделана. Следы моего ручного труда (например, отпечатки пальцев) меня расстраивали, хотелось их исключить. С обработанной фигурки снова снял матрицу – так получился эталон, который я сделал с нуля, начиная с пластилина.

Сейчас история с фигурками стала популярной, повсеместной, появились «художники», которые печатают фигурки на 3D-принтере. Не хочу ни на кого конкретно гнать, но меня бесят некоторые «художники», которые у себя на балконе печатают фигурки на 3D-принтере и продают за 200 000 рублей. Или девочки в инстаграме, которые генерируют с помощь AI фигурки и печатают их.  Ну не тру это! Я делаю фигурку с нуля, максимально вкладываю в нее всё, что я умею. Да, в итоге тоже прихожу к 3D-принтеру, но я до этого проделал большой путь. Для меня важно, чтобы всё было по-настоящему. По-другому не вижу смысла делать.

И вот, у меня есть фигурка. Пытался сделать дроп, успеть к новому 2023 году. Но не получилось, фигурки у меня вышли какие-то не такие, убрал их «в стол». А потом начался хайп с лабубу. Жена мне говорит: у тебя же есть фигурки, сделай из них свои лабубу. Но вот как их назвать? А буквально за пару дней, как она мне это предложила, я ехал в машине, слушал радио, там говорили про лабубу, о том, какая это популярная фигурка, все по ней с ума сходят. Тогда я подумал: мне нужно свое название, чтобы оно тоже состояло из трех слогов. И оно само пришло – Фукака.

Я взял тапочки жены, домашние меховые тапочки, раздербанил их, разрезал на кусочки и обклеил вот этой «шерстью» фигурку Хагая. На следующий день мы с ней сняли видео: «О, это что. Лабубу? – Нет, это Фукака!»

— Насколько я могу судить, Фукака хорошо зашел.

— У меня есть не очень хорошая черта: я резко и сильно загораюсь какой-то идеей, а потом перегораю. С Фукакой так и получилось… Я показал Фукаку, мне начали писать люди: мы хотим!  У меня взрывается мозг, я не знаю, как их изготовить в большом количестве. У меня нет столько тапочек, ха-ха! К тому моменту я уже доработал Хагая до печати на 3D-принтере. Вместе с женой начали делать лекала, вырезать по ним из шерсти, накладывать на фигурку Хагая. Материал взяли тот, который был в магазине тканей (чтобы из Китая не заказывать). Какие были цвета, такие и взяли. Оказалось, что делать их настолько тяжело и сложно и процесс занимает так много времени, что стоимость получается очень высокая, так что люди просто не будут покупать за такую цену. В итоге я сделал несколько вариаций по цветам (один черный, два леопардовых, три зеленых и четыре серых), сделал упаковки. Под Новый год объявил, что готов их продать, и те люди, которые написали мне летом, у меня их разобрали за один вечер.

— Если первая партия хорошо разошлась, почему бы не запустить серийное производство? Или это невозможно?

— Это возможно. Но почему-то мне кажется, они больше никому не нужны.

— Какие ближайшие планы у тебя и корпорации? Может, все-таки сделать выставку?

— Да, очень хочу сделать персональную выставку. Для этого нужно какое-то количество работ, которым я на данный момент не обладаю. Может, вписаться к кому-то, в «стеночку». Посмотрим. Кроме того, работаю над смокером – «Вкус хавочка» ведь должен с чего-то начаться.

Телеграм-канал ХВК Инкорпорейтед.

Streetartekb — канал про уличное искусство Екатеринбурга.